Пропустить контент

Проект «Любимые книги преподавателей БГУКИ»

Posted in Новости

Языкович Виктор Робертович

проректор по научной работе,

кандидат философских наук, профессор

«Мне кажется, сложно говорить об одной любимой книге или об одном писателе, с которой  (которым) ведешь диалог на протяжении всей жизни. По крайней мере, у меня на разных этапах жизни менялись читательские предпочтения, литературный вкус. Это зависит от общения, определяется знакомством с новыми для себя именами, художественными стилями, творческими тенденциями, историко-культурным контекстом литературного творчества.

Пожалуй, стрежневым моментом, который неосознанно определяет отношение к литературным произведениям, для меня является ощущение классичности, универсальной ценности, доброкачественности и мастерства, которое возникает (или не возникает) при  прочтении книги. Эту меру классичности, качественности, если хотите добротности художественного, да и не только художественного текста весьма трудно и, скорее всего, невозможно рационально определить, для каждого читателя она своя (в этом смысле читатель своим прочтением, пониманием придает глубину и значимость произведению).  Вместе с тем, определенный читательский консенсус, согласие вкусов, мнений и оценок, так или иначе, возникает. Таким образом, на мой взгляд, более или менее эмпирическим путем складывается традиция классичности, круг произведений, которые выдерживают проверку временем, успешно проходят испытание восприятием в инокультурной среде и т.д. Признанной классической линейки произведений я и придерживаюсь при выборе своего чтения.

Если говорить в рамках литературоведческого и культурологического подхода, то камертоном литературной классичности является Библия, в которой были заданы стилевые и жанровые образцы и эталоны для всего последующего литературного процесса. Тексты Библии поставили невероятно высокую художественно-эстетическую, интеллектуальную и духовную планку, стали важнейшими формами постижения природы и сущности человека, цели и смысла его жизни, задали уникальную меру проникновения в предназначение и алгоритмы человеческой жизни. В этом смысле Библия неисчерпаема, является универсальным мерилом жизни человека в любую эпоху, в различных культурных, цивилизационных, социальных и национальных контекстах.

У каждого человека есть книги или авторы, которые ему в максимальной степени созвучны и интересны и которые становятся настольными и, если не ежедневными, то, по крайней мере, частыми собеседниками на протяжении длительного времени. Для меня такими  на протяжении довольно длительного времени были произведения замечательного шведского писателя Пера Лагерквиста. Творчество этого признанного классика современной культуры, лауреата Нобелевской премии по литературе представляет для меня огромный интерес и в личном, и в профессиональном плане. Творчество Лагерквиста, безусловно, определяется протестантским духовным контекстом. В его произведениях проявление христианской ментальности подчас происходит в форме негации, внутренней самокритики традиции. Всегда оставаясь самостоятельным и своеобразным мастером, писатель испытал различные идейные и духовные влияния. Если личное интеллектуальное развитие писателя происходило в форме обострения критического отношения к протестантской традиции, то творческое сопряжение с христианскими ценностями, образами и мотивами оказалось нерасторжимым. Пер Лагерквист активно обращался  к библейским образам, дохристианским сюжетам и героям, почерпнутым в частности, в античном и средневековом наследии, традиционных скандинавских легендах и поверьях. Писатель не стремился к эзотеричности, намеренному усложнению смысловой и образной сути произведений. Его писательское кредо: «Ясность, простота, глубина. Я пытаюсь объединить эти понятия. Чтобы слить их воедино» [Лагерквист П. Наброски. – Писатели Скандинавии о литературе. – М., 1982. – С. 337]. Манера письма мастера удивительно проста, стиль чужд всяким искусственным усложнениям. Каждый образ Лагерквиста органичен, естественен, прочно укоренен в структуре произведения, вырастает из своей эпохи, культуры и одновременно наделен чертами универсальности, глубокой человечности. Писатель рисует личность во всей сложности и глубине. Каждый из героев являет собой яркий художественный образ и одновременно экзистенциален, соотнесен с первоосновами бытия, в нем реализуются сущностные модели человеческой жизни. Стержнем образов Лагерквиста является их внутреннее, личностное измерение. В своем герое писатель показывает, какова вера его, что является для него святым, чему он поклоняется и что почитает. Герои произведений Лагерквиста наиболее полно раскрываются через их соотнесенность с Богом, устремленность к святому и совершенному. В конце жизни персонажей автор приводит их в определенное пространство, соотносимое с их подлинными ценностями и предпочтениями, в то место, которого они заслуживают. Такова судьба Палача, Вараввы и Сивиллы из одноименных произведений, героев трилогии о пилигримах («Смерть Агасфера», «Пилигрим в море», «Святая земля»). Очень важно то, что в художественном творчестве и эссеистике Пера Лагерквиста развертывается мощная гуманистическая концепция человека, получившая выражение в традиционных христианских понятиях и тематизациях (изначального совершенства, падения, греха, вины, обреченности на страдание, парадоксальности, внутренней разорванности человека) и передающая современное прочтение антропологической темы. Совершенное литературное мастерство, глубокое проникновение в духовные основы бытия, гуманистический пафос ставят творчество писателя в ряд высших достижений мировой культуры. Художественное своеобразие, сила и высота раздумий о мире и человеке, уникальный духовный опыт делают Пера Лагерквиста одной из выдающихся фигур литературы ХХ века.

Не менее значимым для меня является творчество Томаса Манна, в котором, на мой взгляд, нашли гениальное воплощение дух, ментальность и высочайшая интеллектуальная культура немецкого народа. Значение творчества этого писателя для мировой литературы невозможно переоценить. Для поколений читателей книги Томаса Манна стали путеводной нитью в истоки и исторические воплощения западной культуры. Я имею в виду, в первую очередь, романы «Доктор Фаустус» и «Иосиф и его братья». Подобных им по своей интеллектуальной мощи, литературно-художественному совершенству и общечеловеческой значимости произведений мне читать не приходилось.

С огромным интересом и увлечением, а также с большой пользой как культуролог я читал книги француженки Маргерит Юрсенар, романы которой «Записки Адриана» и «Философский камень» отвечают самым взыскательным эстетическим вкусам и являются совершенным проводником в различные эпохи становления европейской культуры. Для меня нет более весомого женского писательского имени в прозаических жанрах.

Я уже долгие годы нахожусь под магическим обаянием прозаического и поэтического творчества Хорхе Луиса Борхеса, мастера малой литературной формы, новеллы, эссе.  Более гениального мастера, эрудита и энциклопедиста, чем Борхес, в мировой литературе, мне кажется, нет.

Очень ярким и глубоким писателем, на мой взгляд, является боснийский автор Меша Селимович, в романах которого «Крепость» и «Дервиш и смерть» тончайшим образом передана стилистика мусульманской культуры в ситуации пограничья с культурой народов балканского региона, что очень актуально в современном контексте глобализации.

В ряду интереснейших для меня писателей находятся австрийцы Роберт Музиль (роман «Человек без свойств») и Герман Брох (роман «Смерть Вергилия»), швед Ларс Юлленстен (романы «Смерть Сократа» и «В тени Дон Хуана»), немецко-швейцарский писатель Герман Гессе (повести «Степной волк» и «Сиддхартха») и многие другие.

Из поэзии мне ближе всего гениальное творчество португальца Фернандо Пессоа. Очень нравится творчество Райнера Мария Рильке. Хотя с огромной любовью отношусь к русской и белорусской поэтической классике (Пушкин, Федор Тютчев, Максим Богданович, Анна Ахматова, Осип Мандельштам, Марина Цветаева, Арсений Тарковский, Борис Пастернак, Иосиф Бродской, Евгения Янищиц, Алесь Рязанов, современный белорусский поэт Константин Михеев и многие другие).

К экранизации литературных произведений я отношусь с пониманием. Конечно, экранизации получаются разного качества. Некоторые существенно уступают литературному первоисточнику. Но есть и противоположные примеры. Мне кажется гениальным фильм Андрея Тарковского «Солярис» (по мотивам произведения польского писателя-фантаста Станислава Лема, который, кстати, отнесся к российской экранизации критически). Блестящую экранизацию «Войны и мира» создал Федор Бондарчук. Великолепный отечественный многосерийный фильм создан по мотивам романа Бориса Пастернака «Доктор Живаго» с Олегом Меньшиковым, Олегом Янковским и Чулпан Хаматовой в главных ролях.

Я спокойно отношусь к феномену электронной книги. Это неизбежная современная оболочка презентации литературного творчества, которая, вероятно, будет доминировать в будущем. Во всяком случае, в научном и информационном аспектах она очень удобна».